– Конечно. Почему его не арестуют?

– Он ничего не сделал пока.

– Бьюсь об заклад, они могли бы его арестовать. У полицейских есть пистолеты, которые они отбирают у мертвых убийц. Понимаешь, потом они идут к нему и кладут пистолет убийцы ему в карман. А потом его арестовывают за ношение оружия без разрешения, понимаешь, и отправляют его в тюрьму. А потом несут пистолет в лабораторию, разглядывают его через всякие штучки и обнаруживают, что это – оружие убийцы и как-нибудь рано утром его сажают на электрический стул.

– Братец мой! – сказала Кэрол.

– Джеймс, мальчик мой, дело в том, что наша страна очень хороша как раз тем, что в ней такие вещи невозможны. Мы не сажаем невинных людей. Мы не сажаем людей только потому, что думаем, будто они могут что-то натворить. Если бы это могло произойти, ты, Джеми Боуден, мог бы однажды обнаружить себя в тюрьме только потому, что кто-то оболгал тебя.

Джеми хмуро обдумал сказанное, а потом кивнул.

– Этот Скутер Прескотт враз закрыл бы меня.

– Почему?

– Потому что, понимаешь, я сейчас могу отжаться двадцать восемь раз, а когда смогу пятьдесят, то подойду к нему и расквашу его толстый нос.

– Он знает об этом?

– Конечно, я сказал ему.

– Лучше бы тебе пойти сейчас в постель, дорогой, – сказала Кэрол.

Уже у парадной лестницы Джеми обернулся и сказал:

– В этом есть одна загвоздка. Скутер тоже отжимается от пола, проклятие.

Когда он ушел, Кэрол спросила:

– Как Нэнси это восприняла?

– С пониманием.

– По-моему, это разумно – рассказать им.

– Я знаю. Но это заставляет меня чувствовать себя немного неудачником. Я – король этого маленького племени. Должен был бы смочь заставить Кейди бояться Бога. Но я не пойму, как это сделать. Не из-за физической формы конторского типа. Он выглядит так, будто у него полно мышц, которым еще не придумали названия.